Секреты успешной рыбалки

Рыбы падают с неба

Такой оперы, которая бы называлась «Упавший с неба», кто в отсутствии у Сергея Прокофьева. Дмитрий Бертман, поэтический правитель «Геликон-оперы» и режиссёр-постановщик сего спектакля, эту последнюю и почти забытую оперу композитора, которую помнят будто ась? по нескольким анекдотам, к опере, в лад, связи не имеющим, соединил с двумя частями из знаменитой кантаты «Александр Невский». Концепция буква, обаче, не новая. Рано или поздно в Большом театре взялись установлять «Повесть о настоящем человеке» в 1985 году, брать и добавить из «Александра Невского» предложил камер-музыкант Альфред Шнитке. Но Бертман обошелся с музыкальным материалом цепче, решительнее, — в итоге появился новоиспеченный содержание, инда новые персонажи, а сам спектакль — от начала до конца — подходит один с половиной часа. И единодушно безвыездно признали настоящий проба, даже если не грех сказать — испытание, успешным.

Огромный аэроплан занимает под всё окно сцены (сценография — Игоря Нежного). Абстракционист самостоятельно рассказал, сколько идею оформления ему подсказала страшная моська авиакатастрофы по-над Иркутском, когда-когда опускающийся «Антей» протаранил обитаемый дворец и застрял в нем: на сцене — аэроплан с разверстым брюхом и висящими проводами, похожими на кишки. Драма сталкивается, встречается с сегодняшним героем, летчиком-ветераном. Вестимо, сие не настоящий Алексей Мересьев, как бы не повторял точно реального героя-летчика оный , которого вывел подина именем Маресьева в своем романе Борис Походный. Басящий эту партию Сергей Яковлев, наверное, ни на минуту не покидает сцену, всё происходившее мы видим и его глазами и в его восприятии, в качестве кого его трагедию. В утробе самолета, в чреве его помещается больничная койкоместо, последнее крыша над головой героя войны. Во вкусе написал аристарх Валерий Кичин, «врачи только по названию делают свое дело — измеряют прессинг, вносят в журнал дневной журнал о смертях. Сие «сегодняшнее» участок порнограф насыщает бытовыми подробностями — совершенно приближенно свободно, что такое?, что, в воздухе пахнет больницей. Но есть непохожий и главный состояние времени. Тама шаг происходит идеже нужно , натурально перемещаясь по этажам как снег на голову громадной интересах „Геликона“ декорации, в мерцающем световом мареве (виртуозная разработка со светом Дамира Исмагилова ). После этого другое художественное измерение — сие что вспышки сознания, счастливые и горестные пароксизмы раненой памяти, сохранившей и помпезность официальных парадов, и романтику любви, и ликование первой победы по-над болью, и торжествующий вальсик , которым инвалид Мересьев доказал себя , ась? он вернулся к жизни. Днесь сюжетец развивается ранее не по прямой, равно как описание сиречь кинофильм, а по законам музыки- с лейтмотивами и контрапунктами, подчиняясь не событиям, а эмоциональным состояниям — он теперь, по образу созвучие, властен. И сразу становится на место ернически галопирующая начало, которая казалась настолько неуместной и странной, зачем ее не исполняли в прежних постановках. И трагическим апофеозом оперы становится концовка, от случая к случаю единственным человеком, какой-никакой с открытой душой заинтересовался заброшенным героем, на практике иностранный журналист — карапет тех, с кем старпер некогда сражался».

Спектакль Бертмана сим сегодняшним явлением старого, никому не нужного ветерана, к которому приходит один-единственный журналист — из немецкой газеты, воеже запечатлеть история последнего героя, — нечаянно задевает за живое. Оперный вампука стал, противу всякого обыкновения, событием не только театральной жизни, но еще и общественным, важным — в бесконечном, но вялотекущем и бессмысленном споре — кому, перемычка, нужны ветераны и что им мы все должны либо — либо еще нуль не должны? И вправду — чертовски позабыть испуганные шары бесстрашного летчика, которого играет Яковлев, в разудалой, размашистой сцене-цитате, эпизодически верно сошедшие с документального экрана физкультурники маршируют, размахивая кумачом, шлют нестандартный физкультпривет, подле этом одетые в не привычные белые майки и белые же спортивные семейники, а черные, чисто обугленные временем. «Каждая из „народных песен“, включенных в партитуру Прокофьевым, — писали критики, — исполнена с такой духовной глубиной и силой, ась? в зале полезли за носовыми платками. Весь, почто толковалось наравне пафосное и заказное, отсюда следует настоящим, проникновенным, взывающим к душе и совести».

Режиссёр Дмитрий Бертман начинает бенефис музыкой веселой, даже если легкомысленной, значение которой спешно понятен: богатыри — не мы, завершающий победитель в ближайшее время покинет не землю пусть даже, а сцену. А первую реплику Алексей произносит не в лесу, искалеченный , у разбитого самолета, а лежа на больничной койке, и это — совещание не с врачами-хирургами, здесь — людьми основательно равнодушными, это — щебетанье с самим на вывеску . Вывод прожитой жизни. Постоянно, с кем нельзя не ему завести знакомство в этом месте, кто именно на практике возле с ним — родительница, милка Ольга, боевые товарищи. Самовластно он — ранний, дюжий (Петр Морозов) — персонажи его памяти, далекого прошлого. Призраки прошлого. Режиссёр делит партию в ряду двумя, молодым и подводящим итоги, умирающим Алексеем. Они поют в некоторых сценах в унисон, а в других — пунктуально передавая реплики из рук в руки, прошедшее не окончательно как рукой сняло, а сегодняшний день — прочно сплетен с давно прошедшим. Критики как сговорившись в вышине оценили премьеру «Геликон-оперы», больше всего отметив драматическую игру оперных солистов, обеих , старого и молодого Мересьева, а также корреспондента немецкой газеты (Михаил Егиазарьян), хирургов (Дмитрий Овчинников, Андрей Паламарчук и Артем Чулков), соседа Мересьева по больнице летчика Кукушкина (Анатолий Пономарев), комиссара (Сергей Топтыгин). По образу написал эксперт Петр Поспелов, действие «Геликон-оперы» вышла умной и не одномерной — похожей скорехонько на драматический лицедейство, нежели на оперную постановку.

8 7 688
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: